пусть убиты эти кудри,
а нутро наружу рвется,
как ни кинь — пока ты в кадре;
так живи, пока живется, —

поминутно заступая
за кармические рельсы,
всею сутью утопая
в этой прелести апрельской,

между Храмом и таверной
заплутавшей ариадной,
с верою неимоверной
версии невероятной,

где, без устали связуя
(полусага, полудева)
прозябающее всуе
алой нитью лейтмотива,


полня дурью иппокрены
смысла ссохшиеся соты,
умолчания лакуны,
упущения пустоты,

только так, вперед и с песнью, —
олимпийской лимитою,
всею костью, всею спесью,
всею кровью пролитою,

и в бреду не потакая
минотавровой разводке
(где же версия такая) —
можно выжить в этой схватке.