Евгений Степанов
(анаграмма)

Не гей
Но гений
Он – нов
Пан степа снов

Он – стан
Нас нет
Но пена псов
[из] снов –
 вон!
Ес,
стан снов нов!
Нов стан слов!

Дай стихов,
Степанов,
Дай слов и снов!

                13.07.2007.
               Е.В.Хъ



                * * *
Жене Степанову – на его 43-летие
Запоздалый стишок

откупорить бутылочку
по кругу пустить в пузырьках
влагу слова в хрустальных
бокалах
и никого лишнего чужого
ни стихов ни прозы ни статей
только
дамы
да мы
а дамы самые лучшие
красивые и умные
из наивысшего общества
меньшего мы не заслуживаем
они будут нас любить и
бархатными умными голосами
рассказывать какие мы с тобой
офигительные парни
какие мы с тобой талантищи
что даже Гете всего лишь
умерший классик не больше
о том какие уроды делают литературу
и не замечают этих двух офигительных парней
и для убедительности дамы
аргументировано с выражением
конечно в бикини будут целых 30 минут
по очереди читать наши с тобой
нетленные афродизиака лучше вирши
а мы будем отхлебывать из бокалов
пузырики щекоткой в носы
по-кошачьи жмурить глаза
и деланно смущенно булькать
«Ах ну что вы, мы не достойны
ах, пустое, не такие уж мы
и великие, просто Евгении
обыкновенные гении.
Ах, ну это уж лишнее,
Достаточно просто
легкого поцелуя
Где расписаться?»

Утром дамы уйдут
Но как карлосон
они обещали вернуться
просто они
не хотят нам мешать
завтра понедельник
нам на работу

              4 июня – 14 июля 2007
              Е.В.Хъ

                               Евгению Степанову

Око и размах... У! Дети Ра! Дарите духам зари – око!..

                 ГОРОД

                                  Евг. Степанову

В том городе дорог на полчаса
неспешным шагом. Барышни одеты
в лен или ситец. Северное лето
приводит неизменно  в школьный сад,
и лишь напоминают поезда
о том, что есть другие города.
В том августе хранятся якоря
всей жизни, ее трепетное пламя,
еще ничто не принуждает память,
и за разлуку  не благодарят,
а если и случается уход,
он  - просто выход за предел ворот.
Там все живет в единственном числе,
в одном  неизъяснимом  чувстве детства,
одно светило, вспыхнув по соседству,
немедленно стирает ночи след,
и колыбель поет от сна до сна,
и  ясен день, и мысль о нем ясна.
Там  ждет чернил  пустой тетрадный лист…
Неразделимы,   влюблены, любимы -
единственные  женщина с мужчиной -
отец и мама  за руки взялись,
идут…  Как  долог  фотографий ряд…
Порою там беззвучно говорят…
Там  время, как тугая тетива,
а чтенье  вслух, как близких душ сложенье,
там  скрипка  состязается в правах
с роялем  - завладеть воображеньем…
Тот город нашим взглядом мерит даль,
за  горизонт  ведя  горизонталь.