Юрий Кувалдин дал интервью «Экслибрис НГ» (№ от 20.08.2009).
Называется «Как философствуют кувалдой.
Юрий Кувалдин о бессмертии, вечном возвращении и тайном имени Бога».

Вот фрагмент этого сенсационного интервью.

– Рассказывают, что вы перессорились со всеми толстыми журналами. Как это произошло?
– Я враг номер один всей этой шоблы. Я же много лет в толстых журналах печатался, но ушел оттуда, когда понял, что там сплошная заказуха идет. Вместо того чтобы играть по их гнусным правилам, я решил создать свою школу, свой журнал. С тех пор я ищу своих авторов, которые гораздо интересней тех, что раскручиваются толстожурнальной коррупционной тусовкой. И печатаю их в «Нашей улице».
– Но…
– Вот я недавно прочел вашу разгромную статью о Прилепине. Зачем вы ее написали? Вообще не надо писать о нем. Это не литература!.. Хотя с другой стороны, может быть, и правильно, что написали. В этом тухлом болоте надо уметь сжигать мосты.
Мой совет молодым авторам: уходите от авторитетов! Как сказал Мандельштам, «чужих богов не надо славить». Надо опираться только на себя и верить в себя. А сегодня сложилась ситуация, когда ходят некими тусовками.
Я долго сотрудничал с толстыми журналами, давал новые вещи. Потом произошла история с Юрой Малецким, великолепным писателем, который как устроился на работу в «Новый мир», так зарядил мою новую вещь – повесть «Вавилонская башня». Роднянская и все остальные встали на дыбы и выжили из журнала Юру Малецкого. Это замкнутая корпорация. Я прекратил с ней все отношения.
– Если бы у вас была возможность вступить в эту корпорацию, вы бы вступили?
– Нет, я очень вспыльчивый человек, искренний, говорю, что думаю. Там этого ни в коем случае делать нельзя. Там царит сплошная мимикрия, конформизм. Они не пишут, а работают в литературе. К счастью, литература стала недоходным делом. Проходимцев поубавилось. Но оставшиеся проходимцы вот уже двадцать лет пытаются удержаться наплаву за счет присвоения госбюджетных и прочих денег, путем раздачи различных премий.
– Двери «Нового мира» после громкого скандала закрылись для Владимира Шарова. Теперь он постоянный автор журнала «Знамя». А вы каким-то образом перессорились со всеми…
– Да, со всеми, потому что это очень тесная корпорация, которая живет за счет государственных субсидий. Они могут существовать только как сообщество, а писатель не может существовать в сообществе. Писатель, если он действительно писатель, представляет только самого себя, а не какой-то клан.
Я создал журнал «Наша улица». Вышло сто номеров на бумаге. Сейчас, в связи с кризисом, он выходит в виртуальном пространстве, но это и хорошо. Это еще раз доказывает, что слово нематериально. Макс Волошин говорил о трагедии материальной культуры: все материальное трагедийно, все исчезает: бумага, горы, вода, все исчезает, возобновляется. А слова, метафизика, – они вечны. Вечный двигатель давно придуман. Это Бог, это Слово. Без слова ничего не движется в ноосфере.
– Как?! Вы вообще бы лишили толстые журналы государственной поддержки?
– Конечно. Чтобы они были в равных условиях со мной, с журналом «Наша улица». Но мой журнал может существовать без государственных субсидий, а они бы сразу рассыпались.
Я как-то зашел в «Новый мир», а там пять сотрудников, огромных мужиков, ходят по редакции. Что они там делают? Им бы бревна, уголь разгружать. Я один создаю журнал, ведаю издательством, пишу романы. А там люди только обозначают свою деятельность. Причитают: что с нами будет? Ах, закроется журнал, на что же мы будем жить?»

Интервью, это, на мой взгляд, ругательное. И бездоказательное. Спорить надо с фактами в руках.
И обобщать не стоит. Толстые журналы — не шобла, даже если они кому-то не нравятся.
Толстый журнал толстому журналу рознь.
Более того, даже работа разных отделов в журналах отличается.
Вот, например, отдел поэзии журнала «Знамя». Замечательная поэтесса Ольга Ермолаева там работает 30 лет. И печатает очень хороших поэтов (забывая, кстати, о себе). И Вознесенского, и Ахмадулину, и Ваншенкина, и Сухарева, и Еременко… И молодых, и провинциалов.
А вот отдел поэзии «Нового мира».
Здесь в ХХ1 веке — не устану напоминать! — н и р а з у (!) не напечатаны ни Вознесенский, ни Ахмадулина, ни Ваншенкина, ни Сухарев, ни Еременко…
Зато за указанный период напечатаны следующие поэты: Андрей Василевский (три раза), его супруга Ирина Василькова (восемь раз), сотрудник редакции Владимир Губайловский (восемь раз). И т.д. И это только стихи.
Вот в связи с этим уместно вспомнить про государственные субсидии, о которых пишет Ю. Кувалдин.
Дело в том, что государственные субсидии формируется (в том числе) из денег налогоплательщиков, то есть наших с вами. Если «Новый мир» получает государственные субсидии, а печатает стихи собственных сотрудников и жену главного редактора (пусть она даже очень талантлива!), а не печатает признанных во всем мире поэтов, которые давно стали живыми классиками, тогда здесь вопросы не могут не возникнуть...
Я совершенно не против стихов Андрея Василевского, Ирины Васильковой или Владимира Губайловского, но хочется прочитать в национальном журнале и других поэтов, не менее известных. И, возможно, не менее талантливых. Вознесенского, Ахмадулину… Есть-есть на Руси поэты.

…Когда Андрей Василевский пишет в своем ЖЖ, что «Дети Ра» против «Нового мира», то это он неправильно пишет. Горячится. Возможно, выдает желаемое за действительное.
Скажу решительно и официально: «Дети Ра» не против «Нового мира». Как можно быть против журнала с такими великими традициями, журнала, который создавали своим талантом и произведениями Твардовский и Солженицын, Лакшин и Виноградов, Белов и Залыгин!.. Я преклоняюсь перед этим общенациональным журналом.
Но политика нынешнего «Нового мира» в области поэзии вызывает у меня горечь и недоумение. Хотя лично ко мне там относятся не так и плохо. Редактор отдела Павел Крючков в свое время лично позвонил мне и предложил опубликоваться на страницах «Нового мира», составил мне подборку и прислал по электронной почте стихи, отобранные для журнала. Никто ее до сих пор не «зарубил». А если составить выборку из процитированных в «Новом мире» моих текстов, то получится маленькая брошюра. Цитировались там, кстати, и стихи. Дело, конечно, не во мне. Я, слава Богу, не забыт, не заброшен. Мне, простите за высокий штиль, за державу обидно. За великую державу русской поэзии.