6.12.2013, пятница. Тяжелый день. Поссорился на пустом месте с товарищем.
А потом меня обокрали.  Вытащили из портфеля кошелек. Деньги, 6 тысяч, все кредитные карточки, флешки. Очень обидно.

К пятидесяти годам я понял, кто мои любимые поэты, мои ориентиры в поэзии. Самые-самые.
Симеон Полоцкий, Пушкин, Волошин, Гумилев, Пастернак, Клюев, Есенин, Верлен, Целан, Гомрингер, Крученых, Заболоцкий, Кондратов, Оболдуев, Деген, Тарковский, Ахмадулина, Липкин, Левитанский, Слуцкий, Казанцев, Парщиков, Бурич, Прокошин.
Впрочем, список, конечно, значительно шире.
Но эти поэты всегда со мной.

Люди, будьте бдительны! В Москве, оказывается, полно профессиональных воров. У меня сегодня вытащили кошелек из портфеля. Видимо, в метро. Очень обидно. И деньги, и флешки, и карточки кредитные пропали. На карточках, правда, ничего не было. Но все равно жаль. Неприятно.

Мой друг, замечательный поэт, пишет:
«Я вижу резкое прибавление качества в твоём языке. Он созрел и наполнился практически совершенно. Читаю тебя как не тебя, а как нового, незнакомого человека. Редчайший случай! Всё играет. Я восхищён тобой уже несколько дней. Скрипт не сработал именно в тот момент, когда появилось первое стихотворение цикла. Каюсь: подумал, что разовое, случайное попадание. Эти все... скажем так, чистая девятка. Порой я вижу, что подводит немного, падает последняя строфа, например, где-то еще затаилась не твоя, чужая посконщина, но весь ты теперь для меня вышел из кокона и обновился! летишь. как я завидую твоему полёту, обессиленный, разорванный, смятый.
и как радостна эта зависть.
продолжай! это верный разворот. твой. давным-давно я ждал его».

Александр Вепрёв  пишет:

(Эскизный рисунок с натуры)
Павелецкая. Евгений идет прямо. Легкая быстрая походка. Куртка наполовину расстегнута, шарф развивается на ветру, портфель-сумка свисает через плечо, она открыта: из нее торчит пачка газет. Что-то в сумке побрякивает: то ли ключи о штопор, то ли штопор о ключи... То ли железные строки стихов, напечатанные в газетах. Евгений останавливается, ставит ногу на железный придорожный столб и начинает зашнуровывать ботинок, который тоже некстати был открыт для всего мира…

Настя и Кубера попросили меня посидеть с Катинкой (моей внучкой).
Я приехал к ней из другого конца города, играл с ней. Все было хорошо. Она не плакала, слушалась меня.
На следующий день Настя и Кубера опять попросили меня посидеть с Катинкой.
Я приехал, Катинка встречает меня и разочарованно говорит: «Привет, деда Женя. Это опять ты? А где мама и папа?»

Юлия Латынина зажигает на «Эхе Москвы» 7.12.2013:
— Мандела великий террорист 19 века.
Сейчас ЮАР управляет черная обезьяна. А Россией — белая обезьяна.

Ну и ну?

Нина Краснова  пишет: «Дорогой Женя! Помня афоризм Пушкина "поэзия выше нравственности", посылаю тебе две свои строки, родившиеся у меня по прочтении твоих "Простых ямбов". Выше нравственности в моих строках — только "нецензурная" рифма, плод дурного влияния русского фольклора, от которой я не могу отказаться, потому что она кажется мне хорошей и смешной, в духе жанра частушки, требующего специфической лексики. Пусть это будут строки как бы не от моего лица, а от лица лирической героини, фольклористки. Двухстишие про "Простые ямбы" — Ямбисту Жене Степанову: Всех не любящих твои "Простые ямбы" / Я в сердцах послала бы к ...уям бы! — Это в Нине Красновой говорит Рязань, как сказал бы Юрий Кузнецов, кстати сказать, мой и твой земляк по каким-то своим корням».

Прекрасное стихотворение!

Меня волнует не то что меня в очередной раз обокрали
Меня волнует не то что в Киеве политический кризис
Меня волнует судьба Михаила Ходорковского
Я не знаю сути этого уголовного дела
Но я думаю что этого человека который конечно не хуже всех нас жителей постсоветского пространства надо немедленно выпустить на свободу
И в с е м будет легче
И стране
И Путину
И миру
И конечно самому Ходорковскому

Пожалуйста